Высадка парашютно-десантного батальона для блокирования ущелья Ислам-Дара

подполковник С. Я. Парый \1\

В 1985, враг перенес главные усилия в область Кабула и Кунара, где он заметно усилил интенсивность боёв. Он обстреливал военные базы и сторожевое охранение, а также нападал на гражданские конвои. Особенно неприятная ситуация сложилась по южной границе страны в провинции Кандагар.

Одна из их самых больших душманских баз была расположена в 150 километрах к югу от г. Кандагар. Эта база обучила душманские отряды и обеспечивала их оружием и боеприпасами для боёв при глубоком проникновении внутрь Афганистана. База была расположена в ущелье Ислама-Дара и состояла из нескольких лагерей, госпиталя, множества складов с оружием и боеприпасами, большой пекарни.

Командующий 103-й гв. воздушно-десантной дивизии приказал, командиру моего воздушно-десантного полка десантировать один парашютно-десантный батальон в северном входе в ущелье, а другой батальон - в южных воротах ущелья. Они должны были блокировать врага внутри ущелья и затем участвовать в его уничтожении - когда другие полки дивизии прибудут, для того, чтобы захватывать и уничтожить лагерь.

В штурмовом эшелоне \2\ было решено десантировать одну парашютно-десантную роту и разведвзвод на 8 вертолётах Ми-8 (всего не более 64 чел. десанта – Рядовой-К) в сопровождении четырёх вертолётов огневой поддержки Ми-24 с задачей – провести воздушно-штурмовую атаку и захватить площадку десантирования (ПД) №1. К исходу 18 ноября они должны были захватить господствующие высоты (выс. 2300,0 и 2100,0) и проход. 19 ноября, они должны были поддержать высадку остальной части батальона и полка. Таким образом, мы бы блокировали северный выход из ущелья тем самым, предотвратив уход противника в этом направлении.

В ходе подготовки к этим действиям, командиры подразделений оказали особое внимание особенностям местности (изучался по аэрофотоснимкам), координации действий и организации связи. Войска переведены на специальную семидневную подготовительную программу, которая завершилась ротным учением, в ходе которого были отработаны ряд моментов: захват высокогорного участка местности, блокирование района и обеспечение поддержки вертолётного десантирования. К 18 ноября задача штурмового эшелона и всего батальона была подробно отработана. Место комбата – в штурмовом отряде.

18 ноября в 15-00 штурмовой отряд загрузился на вертолёты. В 18-00 – высадка. В ходе полёта и высадки, в районе ПД мы попали под обстрел. Врагу удалось подбить четыре наших вертолётов. В результате семеро наших бойцов были ранены. Остальные вертолёты потеряли возможность вести бой и были возвращены на базу. Таким образом, задачу штурмового отряда по захвату ПД пришлось выполнять в меньшем составе. Оставшиеся в живых десантники, на земле, оказались под сильным огнём противника. Командир разведвзвода ст. лейтенант Б.В. Сердюков оказался в лучшей ситуации. Он вывел своих людей для захвата выс. 2300,0 и, заняв огневую позицию чуть ниже высоты, прикрыл обстреливаемых фланговым огнём. Это позволило другой части десантников отойти и оборудовать огневые позиции на склоне выс. 2100,0. В 19-00 отделение разведвзвода взвода вышло на захват выс. 2100,0, где, также как и на выс. 2300,0 оборудовало укреплённый НП.

Утром от 19 ноября, удары авиации и артиллерийский огонь дождём обрушились на выявленные разведкой огневые позиции противника. После чего, в 06-30, на ПД №2 начали высаживаться основные силы батальона. Силы первого эшелона удачно прикрыли эту высадку. Тогда же, два взвода 1-й пдр сбросили противника с выс. 2400,0 и к 06-30 заняли её. К 08-00 2-я пдр захватила высоты, которые блокировали северный проход в ущелье.

20 ноября, к 04-00, 3-й пдр были захвачены господствующие высоты по западной стене ущелья. Таким образом к утру 20 ноября северный выход из ущелья был полностью блокирован. Следовательно, врагу оставался путь только в юго-западном направлении. К этому времени и другие части дивизии захватили высоты и блокировали ущелье. Они заканчивали уничтожение противника.

Наш батальон не понёс никаких безвозвратных потерь. Имелось только семь раненых из штурмового эшелона в первый день операции и, кроме того, трёх сильно ушибленными и контуженными от несчастья с БТР во второй день. Четыре вертолёта были сбиты. Противник потерял приблизительно 35 человек.

Комментарии Военной Академии им. Фрунзе \3\:

1. В результате удачного обмана противника относительно местоположения наших главных сил, он сконцентрировал свои основные силы в южной части ущелья.

Рядовой-К: Вряд ли эта фраза может быть соотнесена к обсуждаемому тактическому примеру. Тем более, что мы не знаем как сложилась обстановка на том участке, т.е. пошёл ли этот обман впрок на уровне всей операции.

2. Большое внимание следует уделить хорошо организованной вражеской ПВО. Огонь зенитных точек были взаимосвязанным, а сами точки, как оказалось, – хорошо защищены от ударов артиллерии и авиации. Поскольку мы не имели никаких данных разведки по поводу расположения средств ПВО, наши вертолёты огневой поддержки "без разбора" обстреляли верхние участки гор; однако сами зенитные пулемёты противника не были поражены т.к. располагались ближе к подножию.

Рядовой-К: Экипажи вертолётов допустили ошибку. В данном случае, видимо следовало бы начинать высадку десанта под круговой охраной наблюдающих обстановку Ми-24. Огонь должен открываться только на поражение/подавление огневых зенитных точек, т.к. вертолёт обладает довольно ограниченным количеством боекомплекта. Ми-24 идут впереди колонны и, выйдя в район десантирования, выстраиваются и патрулируют так, чтобы постоянно (с минимальным доворотом на цель) можно было держать под прицелом наиболее опасные в зенитном смысле участки и быстро концентрировать огонь нескольких машин одновременно или последовательно с минимальным интервалом. Огонь с вертолётов открывается только в том случае, как только себя обнаружит зенитная установка противника. Расстрел боекомплекта впустую – недопустим.

Кроме того, очень неплохо было бы закрыть видимость района десантирования дымовыми завесами.

3. После разбора ошибок, мы можем обрисовать следующий положительный опыт из этих действий:

а) полный успех зависел от храбрых и решительных действий штурмового отряда;

б) каждая группа, высаживаемая на одном или нескольких ПД должна быть готова к автономным действиям, т.к. высадка последующих групп в тот же самый ПД может статься уже невозможной.

Рядовой-К: Остаётся выяснить минимальный размер этих самых групп способных к автономности. По-видимому, он не может быть ниже 15-20 чел. причём должен наличествовать офицер либо "профессиональный унтер-офицер" – прапорщик. При меньшей численности группа не обладает соответствующим боевым потенциалом. (Это замечание справедливо для противопартизанских действий в горных условиях.) Другими словами, это условие далеко не всегда может быть применимо на практике.

4. Вертолёт Ми-8МТ на высотах в 2000 м может нести 6-8 десантников с полной выкладкой, но на высотах от 3000 до 4000 м – только 4-5.

Рядовой-К: Совершенно не понятно, почему этого нельзя было выяснить ранее во время боевой учёбы. Впрочем, вертолётчики то знали о снижении грузоподъёмности. Речь идёт о том, что для десантников это стало неким откровением, что есть наглядное упущение в решении вопросов координации.

Комментарии Foreign Military Studies Office, Fort Leavenworth, Kansas \3\:

1. Партизанская война – война командиров взводов и рот. Для успеха действий и выживания необходима инициатива на нижнем уровне <командования>. Эта операция является хорошим примером того, как Советы смогли развить личную инициативу младших командиров в советских ВДВ. Мотострелковые же войска, видимо продолжали страдать излишним управлением сверху и недостатком инициативы внизу.

Рядовой-К: Комментировать как недостаток отсутствие института профессиональных унтер-офицеров особенно нечего – факт он и есть факт. Однако, отчасти, это нивелировалось значительно меньшим, по количеству штатным составом подразделений: фактически, численность взвода была в 1,5 и более раз меньше аналогичного натовского, что, в свою очередь, вело к увеличению долевого соотношения офицерского состава к солдатскому. Кроме того, стоит, видимо, заметить, что в усечении уровня самостоятельности младших командиров есть и стремление избежать их ошибок.

2. Успех в партизанской войне трудноопределяем; число жертв – слабый критерий. Если в конце боя или операции обнаруживаются многочисленные убитые душманы, то операция считается успешной, потому что партизанское соединение было разбито.

Рядовой-К: Споры по поводу критериев оценки степени поражения иррегулярного формирования продолжаются до сих пор и, собственно говоря, не выработаны толком нигде до сих пор.

3. Исходя из американского опыта во Вьетнаме, партизанское соединение очень трудно уничтожить. При грубой зачистке района предполагаемого нахождения партизан большинство из них просто уходит из него, а потом возвращается обратно. Видимо Советам удавалось перехватывать только или арьергардные части противника, или слишком медлительных, или слабо информированных партизан. Кроме того, советские блокирующие позиции оказывались очень пористыми <видимо,имеется в виду - дырявыми> (особенно ночью); а зачистка часто промахивалась - выбранный район оказывался не верным.

Рядовой-К: В качестве причин можно назвать следующие:

а) Недостаток сил – наиболее частая из причин. Постоянно участвующие в операциях войска имеют некомплект причём в значительных объёмах – в некоторых случаях участвуют не более 1/3 от общего штатного состава. Да и собственно сама штатная структура очень поверхностно была адаптирована к местным условиям. В какой-то мере недостаток сил можно было бы компенсировать использованием специальных сигнализационных средств. Для этого их надо было испросить в Пограничных и Внутренних войсках, а потом разработать и адаптированные для армии образцы.

б) Уход партизан из под удара регулярных войск есть наихарактернейшая особенность их тактики. Бороться с этим можно только имея очень качественную разведку (в т.ч. и агентурную), подробнейшие карты и схемы района предстоящей операции, а также проводников из числа местных жителей, либо очень хорошо знакомых с местностью. Кроме того, требовалось прекратить порочную практику строевых смотров готовности на плацу и вообще показывать какую-либо нестандартную активность в расположении частей. Наконец особое значение приобретали и контрразведывательные мероприятия из-за возможности предательства со стороны афганских союзников.

4. Отсутствие профессионального унтер-офицерского корпуса наносило действительный вред Советской Армии в ходе этой и других операций. Согласно данным проводимого мною опроса сержант-призывник был нормален в атаке из позиции блокирования <другой перевод - был адекватен для действий из позиции блокирования>. Время от времени советские войска сталкивались с проблемой сна на посту или самовольного покидания поста (позиции) из-за страха быть убитыми в бою. Сержанты, долженствующие исправлять это, однако, часто становились инициаторами этого.

Рядовой-К: Считаю это поклёпом. Недостатки в боевой дисциплине были и будут в любой армии мира и при наличии профессионального унтер-офицера. Кроме того, описанное явление являлось отнюдь не характерным, а довольно редким. Видимо американская редакция слишком доверяет своим афганским друзьям.

------------------------------------

\1\ Воевал в Афганистане с сентября 1985 по октябрь 1987 в должности начальника штаба парашютно-десантного батальона и как его командир. Был представлен к двум орденам "Красной Звезды" и афганскому ордену "За храбрость".

\2\ Термин "штурмовой эшелон (отряд)" – Рядовой-К. Оригинальное обозначение не известно. Возможно – "передовой эшелон (отряд)".

\3\ Деление на пункты – Рядового-К, было принято исключительно ради удобства.