Оборона - эволюция взглядов

кандидат исторических наук

полковник А. В. Кириллов

ОБОРОНА: ЭВОЛЮЦИЯ ВЗГЛЯДОВ

Анализ исторического военного опыта свидетельствует, что такой важнейший вид боевых действий, как оборона, нередко недооценивался и, как следствие, готовность армий к ее ведению находилась на низком уровне. Боевая действительность не раз опровергала ошибочные взгляды, принижавшие роль обороны. Как правило, воюющие стороны были вынуждены все в более широком масштабе и нередко в течение длительного периода отражать наступление противника. Ценой огромных потерь войскам приходилось искать эффективные способы подготовки и ведения обороны, исправляя то, что было упущено или недоработано военно-теоретической мыслью. Не стала исключением в этом отношении и Великая Отечественная война.

Несмотря на разработку в начале 30-х годов ряда передовых научных концепций военного искусства (в частности, теории глубокой операции), теории подготовки и ведения оборонительных операций внимания уделялось явно недостаточно. А.А. Свечин отмечал, что наблюдаемое в Красной Армии неуважение к обороне основано на непонимании диалектической связи между наступлением и обороной. «Кто не умеет обороняться, не будет в состоянии и наступать, — подчеркивал он, — важно уметь с помощью прочной обороны создать предпосылки для наступления, надо заработать еще право на наступление» [1]. Однако к мнению выдающегося отечественного военного теоретика так и не прислушались.

Начало Великой Отечественной войны наглядно показало, насколько опасно недооценивать важность всесторонней разработки теории подготовки и ведения оборонительных операций, поскольку некоторые теоретические положения оказались попросту несостоятельными. Не выдержала испытания, к примеру, концепция очаговой, линейной обороны. Весьма отрицательно на ходе оборонительных действий сказались упущения в разработке в довоенное время вопросов противотанковой, противовоздушной обороны, инженерного оборудования местности, маскировки, скрытого управления войсками. А необходимых рекомендаций по особенностям подготовки и ведения первых оборонительных операций начального периода войны в условиях внезапного нападения противника вообще не оказалось. Основные просчеты в этой области были осознаны в процессе оборонительных операций первого периода войны, учтены и постепенно устранены. Однако Красная Армия заплатила за эти ошибки миллионами жизней.

Сложившиеся к концу войны взгляды на оборонительную операцию в целом отвечали требованиям того времени. Оборона общевойсковых объединений приобрела вид сложной многоуровневой системы, от эффективного и взаимосвязанного функционирования элементов которой зависел успех операции. Однако ее структура не была полностью упорядочена, а некоторые вопросы построения решались интуитивно, на основании боевого опыта. Требовалось их осмысление и теоретическое обоснование.

В послевоенные годы теория подготовки и ведения оборонительных операций получила дальнейшее развитие, которое базировалось на научном определении возможного характера и способов развязывания войны. Из крупнейших военачальников, оказавших существенное позитивное влияние на развитие теории: и практики обороны, следует назвать Маршалов Советского Союза Г. К. Жукова, М. В. Захарова, А. А. Гречко, генералов армии А. В. Горбатова, А. С. Жадова. В своих взглядах они опирались прежде всего на богатейший военный опыт, учитывали тенденции развития военно-политической обстановки в мире. Однако в то же время высказывались субъективные мнения, которые игнорировали объективные факторы, вступали с ними в противоречие, что обычно имело негативные последствия. В целом ряде случаев недостаточно компетентные решения политического руководства приводили к тому, что либо отвергались проверенные жизнью принципы построения оперативной обороны, либо принимались малообоснованные способы ее подготовки и ведения. Так, на наш взгляд, положение о том, что маневренная оборона не является особым видом оборонительных действий, долгие годы сдерживало развитие способов ее построения и ведения, а уменьшение в конце 80-х годов (по политическим соображениям) глубины полосы обеспечения сделало невозможной реализацию возлагаемых на оборону задач.

В конце 40-х годов отечественная военно-теоретическая мысль пришла к выводу, что оборона по целям и способам ведения должна быть единой, основанной на тесном сочетании позиционности и маневренности. В то же время необходимо согласиться с выводом известного военного ученого И. Н. Воробьева о том, что концепция «единой обороны» практически исключала какие-либо варианты, кроме жестких, позиционных форм оборонительных действий [2].

Основой оборудования всех оборонительных рубежей являлась проверенная боевой практикой траншейная система. Совершенствование оперативного построения заключалось прежде всего в качественном изменении состава его элементов и увеличении глубины их размещения.

Как и в годы Великой Отечественной войны, особое значение придавалось организации последовательного и непрерывного огневого воздействия на наступающего противника при определяющей роли ближнего поражения в ходе борьбы за удержание оборонительных рубежей. Таким же оставался и главный принцип обороны — сочетание стойкого удержания рубежей и гибкого маневра. Однако маневр носил все же подчиненный, по отношению к позиционным формам противодействия, характер. Его назначение состояло прежде всего в том, чтобы путем уплотнения обороняющихся войск обеспечить прочное удержание оборонительных рубежей, а также восстановить утраченное положение проведением контратак и контрударов.

С появлением в войсках ядерного оружия возникла необходимость определить его место в системе обороны и изменить прежние способы подготовки и ведения оборонительных операций. Период, когда оно считалось основным средством вооруженной борьбы, продолжался с 1954-го до середины 80-х годов. В конце 50-х — начале 60-х годов целью обороны стал срыв наступления противника путем нанесения ему решительного поражения ядерным оружием. Однако во второй половине 60-х годов возобладали более реалистичные взгляды и войска начали готовиться к ведению операций, в том числе оборонительных, как с применением, так и без применения ядерного оружия.

Следует отметить, что в те годы из оперативного построения исчезли элементы, далеко не изжившие себя, — впоследствии их пришлось срочно восстанавливать. Так было с артиллерийскими группами, от которых отказались в начале 60-х годов, с одной стороны, из-за резкого сокращения количества артиллерии и увеличения ширины полосы обороны, а с другой — под влиянием взглядов ряда военных ученых, считавших, что создавать подобные формирования в условиях ядерной войны нецелесообразно.

Наиболее существенные изменения претерпела система оборонительных рубежей (районов) и позиций. На наш взгляд, включение второй (промежуточной) полосы и межполосного пространства до переднего края первого армейского оборонительного рубежа в состав тактической зоны было весьма сомнительным решением, поскольку соединения первого эшелона армии располагались в пределах первого оборонительного рубежа. Ссылка на опыт Великой Отечественной войны в данном случае вряд ли уместна, ведь тогда тактическую зону обороны занимали дивизии корпусов первого эшелона и включение второй полосы в ее состав было вполне оправданно. Следовательно, возрождение зон обороны осуществлялось без учета изменившихся условий, в результате их функции были искажены.

В руководящих документах 50-х годов ярко выражено стремление избегать регламентированных расстояний между оборонительными рубежами, что открывало большой простор для творчества. Однако в начале 80-х годов проявилась противоположная тенденция: в боевых уставах и наставлениях стали закрепляться фиксированные нормативы расположения элементов системы оборонительных рубежей, районов и позиций.

В 70-х - начале 80-х годов завершилось формирование системы управления, составлявшей организационно-техническую основу руководства войсками объединения в оборонительной операции. Дальнейшее развитие получили способы ведения противотанковой борьбы. Традиционный метод поражения танков огнем орудий прямой наводкой в сочетании с массированным огнем артиллерии с закрытых огневых позиций претерпевал качественные изменения благодаря широкому использованию противотанкового управляемого оружия. Оценивая развитие способов противотанковой борьбы, ее возросшую роль в операции и бою, военные ученые делали вывод, что по своему влиянию на характер боевых действий войск она перерастает тактические рамки и становится важным оперативным фактором [3].

В конце 80-х годов был провозглашен приоритет оборонительных операций над наступательными в начальном периоде войны. Эти взгляды на соотношение обороны и наступления, хотя и были несколько скорректированы, с тем чтобы не допустить принижения роли последнего, в целом сохранились и в 90-е годы. Одной из важнейших задач военного искусства стала разработка рекомендаций по достижению необходимой устойчивости и активности обороны в условиях мощного огневого к радиоэлектронного воздействия противника, значительного общего превосходства его в силах и средствах, массового применения десантно-диверсионных сил [4].

Вместе с тем в связи с возраставшей мобильностью войск в обороне потребовалось обеспечить практически незамедлительную реализацию результатов радиоэлектронного и огневого воздействия на противника не только в ближней зоне, но и на дальних подступах. В оперативном построении войск предполагалось создавать новые элементы — разведывательно-ударные и разведывательно-огневые комплексы.

Маневр приобрел комбинированный воздушно-наземный характер. Высокоактивные, подвижные способы ведения обороны стали обязательным условием достижения цели оборонительной операции. Вместе с тем позиционная устойчивость не потеряла своего значения. Однако теперь прочное удержание рубежей, районов и позиций — это скорее обязательное условие ведения маневренных действий во всей полосе обороны объединения, поскольку фронт борьбы с противником проходит не только по переднему краю — он может возникать и на территории, захваченной противником, и в тылу наших войск. В то же время в связи с бурным развитием высокоточного оружия резко обострилось противоречие между необходимостью маневра силами и средствами и сложностью его осуществления. В этих условиях маневр рекомендовалось проводить только в случае крайней необходимости, ибо под угрозу ставилась оперативная устойчивость обороны [5].

Официальное признание на рубеже 90-х годов маневренной обороны как особого вида оборонительных действий значительно расширило диапазон возможностей обороняющихся войск. Если раньше маневренные оборонительные действия обычно делились на две фазы: активную — сражение за удержание промежуточных рубежей и пассивную — отход на новый рубеж, то теперь предполагалось, что боевые действия будут вестись с нарастающей интенсивностью [6].

Вместе с тем говорить о приведении отечественных взглядов на оперативную оборону в соответствие с требованиями, обусловленными возможностью широкого применения противоборствующими сторонами высокоточных систем и других новейших средств вооруженной борьбы, пока еще не приходится. Налицо лишь первый этап решения этой проблемы, осложненный к тому же серьезными экономическими трудностями и тем обстоятельством, что явно не хватает возможностей проверить правильность теоретических положений на учениях и маневрах.

Отечественная военная мысль нередко абсолютизировала значение революционных скачков в изменении способов военных действий, противопоставляя их постепенной эволюции военного дела. Спору нет, совершенствование военной теории в целом и теории обороны в частности невозможно без революционных преобразований. Однако должна обеспечиваться преемственность между прошлым, настоящим и будущим. Именно на балансе революционных идей и разумного консерватизма следует, как представляется, развивать теорию обороны, да и всю военную науку. Если изменение взглядов на способы подготовки и ведения боев и операций, особенно когда ожидается поступление на вооружение принципиально новых средств вооруженной борьбы, может и должно основываться на революционных скачках, то внедрение в практику боевой подготовки войск новых положений военной теории и их законодательное оформление следует осуществлять постепенно и поэтапно после тщательной проверки каждого шага на целесообразность.

Более того, изыскивая способы построения обороны в новых условиях, необходимо использовать все то положительное, что дает опыт прошлого. Конечно, к нему необходимо относиться критически, ни в коем случае не применять формально, накладывая, подобно кальке, на современные условия. Нельзя забывать, что исторический опыт является богатейшей базой для дальнейшего совершенствования военной теории и практики, его грамотный учет позволит быстрее решать актуальные проблемы, в том числе подготовки и ведения оборонительных операций.

[1] Цит. по: Гареев М.А. "Уроки А.А. Свечина для наших дней" // Военная мысль. 1998. № 4. С. 36.