© РЯДОВОЙ-К

 

кандидат военных наук полковник запаса В. В. Квачков

 

СПЕЦИАЛЬНЫЕ ДЕЙСТВИЯ:

ОСНОВНЫЕ ВИДЫ И ФОРМЫ

 

Одной из основных проблем при анализе применения военной силы на Северном Кавказе является идентификация видов, форм и способов действий Вооруженных Сил и других войск Российской Федерации. Существенные отличия контртеррористической операции (КТО) Объединенной группиров­ки войск (сил) от традиционных фронтовых, армейских и корпусных наступательных или оборонительных операций отмечены участниками «круг­лого стола» [1]. Вместе с тем единого взгляда на определение сущности, целей, задач и содержания КТО, а также ее места в системе операций Вооруженных Сил пока не выработано. Более того, по этому вопросу существует ряд взаимоисключающих мнений.

В основе разногласий лежат разные подходы к оценке роли и места Вооруженных Сил в борьбе с различными бандитскими, террористически­ми, диверсионными и другими иррегулярными вооруженными формирова­ниями (НВФ). На наш взгляд, разделение функций между ВС РФ, с одной стороны, и МВД, ФСБ и другими силовыми структурами — с другой, определяется масштабом и содержанием борьбы с указанными формирова­ниями, Так, если борьба с НВФ является основным содержанием вооружен­ной борьбы, то противопартизанские (контртеррористические, противодиверсионные) действия имеют общевойсковой характер с абсолютным приори­тетом роли Вооруженных Сил. Если основное содержание вооруженной борьбы составляют военные действия на фронте, а борьба с десантно-диверсионными силами ведется в своем тылу, при сохранении руководства этой борьбой военными органами управления главная тяжесть противодиверсионной борьбы ложится на внутренние войска, контрразведывательные и другие органы. При этом организация и ведение противопартизанской (противодиверсионной) борьбы осуществляются согласно боевым уставам и другим руководящим документам ВС РФ. Если же противодействие диверсионным или террористическим формированиям ведется в рамках борьбы с преступностью на территории, полностью контролируемой госу­дарственными органами власти, то тогда руководство такими действиями ложится на соответствующие органы МВД или ФСБ с привлечением при необходимости сил и средств армии. В этом случае порядок действий должен определяться требованиями Закона «О борьбе с терроризмом». Анализ военно-политической и оперативной обстановки в Чечне позволяет утвер­ждать, что мы имеем дело с первым типом вооруженного противостояния.

Существует также и такое крайнее мнение, что КТО, проводящаяся на Северном Кавказе, — это «полицейская операция» и к военному искусству никакого отношения не имеет. Армию, считают приверженцы этого взгляда, втянули в политическую борьбу, а военные должны быть вне политики. Эмоции в военно-теоретической дискуссии, конечно, неуместны, но в этом вопросе именно совесть и гражданский долг определяют научную позицию. В проводимой операции реализуется нравственная ответственность армии за судьбу России. Эту ответственность понимают тысячи военнослужащих Объединенной группировки войск (сил) и миллионы российских граждан на Северном Кавказе, которые с надеждой смотрят на с вою армию. Потому что армия изначально была, есть и всегда будет инструментом государственной политики, а военное искусство должно ответить на вопрос: «Как лучше проводить такие операции?»

Так какую операцию проводила ОГВ(С) на Северном Кавказе? В полити­ческом плане она была контртеррористической, т.е. направленной против сил, избравших террор в качестве способа достижения своих се­паратистских целей. Но нам необходимо проанализировать операцию с точ­ки зрения военного искусства. Утверждение, что контртеррористическая операция ОГВ(С), как и любая другая операция, является одной из форм военных действий, признается большинством исследователей. Однако ее идентификация по составу участвующих с ил и средств, а также по виду боевых действий вызывает определенные трудности.

Нынешняя классификация операций предусматривает их деление в зависимости от состава привлекаемых сил и средств на общевойсковые, совместные и самостоятельные, а по масштабу — на стратегические, фронто­вые, армейские (корпусные) [2]. Очевидно, что по своему составу ОГВ (С) была общевойсковым объединением и, соответственно, проводимая ею операция являлась также общевойсковой. Определяющим признаком является то, что в ходе нее одновременно решался ряд оперативных задач под руководством общевойскового командования. Классифицировать же данную операцию как совместную представляется неправильным, поскольку в ней участвовали все силы и средства ОГВ(С), а не объединения и соединения только нескольких видов Вооруженных Сил, входящих в ее состав. Называть операцию совместной на том лишь основании, что в ней принимали участие воинские формирования МВД, ФСБ, ФПС и других министерств и ведомств, на наш взгляд, некорректно, ведь главным и решающим средством ведения боевых действий являются соединения (части) Вооруженных Сил. Дру­гие воинские формирования имеют весьма ограниченные боевые возможно­сти и по своему значению не могут быть сопоставимы с объединениями, соединениями и частями Вооруженных Сил. За попыткой определить операцию ОГВ(С) как совместную в данном случае скрывается только желание искусственно поднять роль и значение тех или иных структур.

В связи с этим, по нашему мнению, было бы целесообразно отказаться от названия «объединенная группировка войск (сил)», заменив его термином «группировка Вооруженных Сил», подразумевая вновь создаваемые группи­ровки на театрах военных действий, стратегических и операционных направ­лениях, в том числе участвующие во внутренних вооруженных конфликтах. Эта формальность сняла бы многие негативные последствия в управлении, организации взаимодействия и всестороннего обеспечения при подготовке и ведении операции. Изолированное развитие после 1991 года внутренних войск МВД, войсковых формирований ФПС, МЧС, Минюста и других министерств и ведомств в направлении решения сугубо ведомственных задач привело к системной дезинтеграции военной организации государства. В результате резко снизились возможности по применению этих сил и средств в ходе вооруженной борьбы, особенно по управлению ими. Неоправданно большие потери, которые понесли части и подразделения внутренних войск, СОБР и ОМОН МВД, - следствие этой системной ошибки в военном строительстве Российской Федерации. Были также созданы малоэффектив­ные собственные системы обеспечения министерств и ведомств, не выдержавшие испытания в ходе боевых действий. Армии пришлось взять на себя подавляющий объем боевого, тылового и технического обеспечения всех этих формирований. Стало очевидным, что необходимо принять срочные меры по интеграции Вооруженных Сил и других войск Российской Федерации в единую военную организацию государства, возглавляемую Генеральным штабом.

Вместе с тем следует признать, что подразделение операций по масштабу на фронтовые и армейские (корпусные) не вполне точно отражает изменения в характере внешних и внутренних угроз военной безопасности и вооружен­ной борьбы в современных условиях, а также в организационно-штатной структуре, мобилизационных возможностях и реальном состоянии Вооружен­ных Сил. По-видимому, операции ВС РФ по масштабу следует делить на стратегические, оперативно-стратегические, оперативные и оперативно-такти­ческие (т.е. их масштаб определять через состав создаваемых группировок).

Особую сложность представляет идентификация операции на Северном Кавказе с точки зрения вида боевых действий. В настоящее время российское военное искусство признает два основных вида боевых действий — наступательные и оборонительные [3]. В соответствии с этим общевойсковые операции объединений (фронта, армии, корпуса) классифицируются как наступательные или оборонительные. Анализ операции ОГВ(С) по целям, содержанию, способам выполнения задач и другим существенным показателям показывает, что ее нельзя отнести к наступательной или оборонитель­ной. Действительно, основными сущностными признаками наступления или обороны являются захват и удержание местности, которые выступают в качестве целевых установок, однако в борьбе против партизанских и других иррегулярных вооруженных формирований захват или удержание участков местности может быть только каким-то этапом, боевой задачей, но не является целью боевых действий. Бессмысленность наступления, которое в этом случае часто сводится к овладению местностью, откуда противник ушел в безопасное место, или обороны, заключающейся в ожидании нападения со всех сторон и в любое время, обусловливает необходимость иных целевых установок, задач и специальных способов боевых действий для успешной борьбы с партизанскими (диверсионными, террористическими) и другими НВФ. К таковым, по мнению автора, относятся: засада, рейд, поиск в заданном районе, патрулирование, налет, диверсия, блокирование и окружение НВФ с их последующим уничтожением, прочесывание местности, деблокирование подразделений и других объектов, окруженных ИВФ, организационно-мобилизационные мероприятия по созданию опол­чения и различные акции или мероприятия. Совокупность таких специаль­ных способов составит основное содержание особого вида военных действий — специальных действий (СД).

Некоторые авторы предлагают определить специальные противодиверсионные действия как «специальные войсковые действия» применительно к тактике Сухопутных войск [4]. Перенос термина «войско вые действия» из сферы деятельности Министерства внутренних дел в военное искусство будет неправильным. Все боевые действия Сухопутных войск уже по определению этого вида Вооруженных Сил являются войсковыми, поскольку у Сухопут­ных войск, в отличие от МВД, нет органов, а есть только войска.

Таким образом, наступление и оборона как основные виды обычных боевых действий в современных условиях уже не могут охватить все содержание вооруженной борьбы, в особенности во внутреннем вооружен­ном конфликте. Отправным моментом в совершенствовании российского военного искусства в области специальных методов ведения войны является признание нового, особого вида военных (боевых) действий — специальных действий как необходимой составной части современных войн и вооруженных конфликтов. Смысл понятия "специальные действия" не ограничиваются только противопартизанскими (противодиверсионными, контртеррористическими) действиями.

Специальные действия – это организованное применение сил и средств объединений, соединений и частей Вооружённых Сил с целью ведения информационно-технической, диверсионной и информационно-психологической борьбы в тылу противника (против объектов на территории контролируемой противником), а также действия ВС РФ по обеспечению военной безопасности иностранных государств, выполнению правоохранительных, миротворческих и других специфических задач.

В зависимости от целей и задач можно выделить следующие виды специальных действий: информационо-технические (составная часть информационно-технической борьбы); диверсионные, диверсионно-разведывательные (специальная разведка); противодиверсионные (противопартизанские, контртеррористические); СД по организации партизанского движения; информационно-психологические (составная часть информационно-психологическое борьбы); демонстративные; миротворческие; правоохранительные; поисково-спасательные; СД по обеспечению безопасности иностранных государств; гуманитарные.

Специальные действия обладают характерными особенностями, к которым относятся: специальные цели и задачи боевого применения сил и средств в тылу противника; особые принципы ведения боевых действий; специальные способы выполнения боевых задач; специальные формы боевого применения сил и средств; специальный состав сил и средств; специальное вооружение, техника и имущество; особый характер подготовки боевого применения, управления и обеспечения специальных действий.

Рассматривая СД как особый вид военных (боевых) действий, следует определить их формы. Все СД, как правило. отождествляются с их высшей формой – специальной операцией. По мнению автора, это не совсем правильно. Представляется целесообразным выделить следующие формы специальных действий: специальная операция, систематические специальные действия, удар, специальная акция.

Ведение СД в стратегическом и оперативном масштабах может осуществляться в форме специальной операции (СО) или систематических специальных действий. Информационно-техническая борьба, кроме того, может приобрести форму радиоэлектронного сражения. Основной тактической формой специальных действий является специальная акция. По-видимому, диверсионный, информационно-психологический и информационно-технический удары также можно отнести к одной из форм специальных действий.

В российской теории военного искусства пока нет единого понимания термина "специальная операция". Трактовка сущности и характера специальной операции за рубежом не может быть использована применительно к российскому военному искусству ввиду различных геополитических и национальных интересов, экономических возможностей, целей и задач вооружённых сил, их организационно-штатной структуры, а также традиций военного искусства и военного строительства. Что бы разобраться в этом вопросе, необходимо определить, какое место специальная операция занимает в существующей системе операций Вооружённых Сил.

Специальная операция является высшей формой специальных действий оперативных и оперативно-стратегических объединений Вооружённых Сил и других войск Российской Федерации. Она включает специальные акции и удары, а также другие формы обычных боевых действий участвующих в ней войск и сил. В зависимости от типа специальных действий и состава привлекаемых войск (сил) специальная операция может быть общевойсковой, совместной или самостоятельной.

Общевойсковая специальная операция проводится общевойсковыми объединениями, соединениями и частями в тех случаях, когда борьба с диверсионными или партизанскими (иррегулярными) вооружёнными формированиями составляет основное содержание военных действий. Вместе с тем, некоторые специальные операции, в частности по разоружению крупных диверсионных или террористических формирований, проходящие на территории, контролируемой органами государственной власти Российской Федерации, могут проводится как совместные с участие Вооружённых Сил, частей и подразделений ФСБ, МВД и других ведомств.

На Северном Кавказе, на наш взгляд, применение Объединённой группировки войск (сил) имело форму общевойсковой специальной (контртеррористической) операции, в настоящее время оно перешло в другую форму специальных действий, а именно – систематических специальных действий.

Совместная специальная операция представляет собой совокупность согласованных и взаимосвязанных действий по выводу в тыл противника (на территорию, полностью или частично контролируемую противником) формирований специального назначения, десантированию (высадки) воздушных (морских) десантов, других сил и средств, выполнению ими во взаимодействии с силами РЭБ боевых задач, их авиационной и огневой поддержке, необходимому обеспечению и дальнейшему возвращению. Она организуется и проводится по решению главнокомандующего вооружёнными силами на ТВД (командующего войсками фронта, армии) как составная часть общевойсковой операции или по отдельному плану.

Некоторые специальные операции организуются и проводятся по плану Генерального штаба Вооружённых Сил Российской Федерации. В отдельных случаях. особенно в угрожаемый период и в начальный период военного конфликта, специальная операция может быть самостоятельной.

Совместные специальные операции готовятся и проводятся временно создаваемыми группировками войск (сил) с привлечением части объединений и соединений нескольких видов Вооружённых Сил, родов войск и специальных войск для выполнения специальных задач. При этом, диверсионные и информационно-психологические совместные СО проводятся под руководством общевойсковых командований и, как правило, являются составной частью фронтовой (армейской) наступательной или оборонительной операции.

Совместные СО нескольких министерств и ведомств проводятся в тех случаях, когда сил и средств одного ведомства не хватает для выполнения возложенных на него задач и требуется объединить усилия (например совместные спецоперации ФСБ, МВД и Вооружённых Сил в Будённовске и станции Первомайской против крупных террористических бандформирований).

К самостоятельным специальным операциям, по мнению автора, относятся операции военной разведки, МВД, ФСБ, СВР, СБ Президента РФ, ФАПСИ, Госкомитета по ГО и ЧС, Федеральной службы налоговой полиции, Главного управления охраны и других ведомств.

Специальные действия тесно связаны с боевым применением сил и средств специального назначения, или, по западной терминологии, сил специальных операций. Возрастание роли и значения таких сил в вооружённой борьбе в современных условиях вызвано в первую очередь резким повышением боевой эффективности образцов вооружения при их приме­нении специальными воинскими формированиями. Боевой опыт показал, что эффективность огня стрелкового оружия в налетах и засадах увеличи­вается в 4-8 раз, гранатометов и огнеметов в 16-30 раз, а мин и минно-взрывных заграждений в 60-75 раз по сравнению с их применением обычными подразделениями.

В мировой практике военного строительства прослеживается явная тен­денция приоритетного развития сил и средств специальных операций. Так, в 1987 году в США было создан о командование специальных операций (КСО) и введена должность помощника министра обороны по специальным опера­циям и конфликтам низкой интенсивности. Формирование командования, подчиненного непосредственно комитету начальников штабов, организаци­онно означало появление в составе вооруженных сил США новой структуры, аналогичной нашему отдельному роду войск. Под управление КСО были сведены уже существовавшие тогда части специального назначения сухопут­ных войск, ВВС и ВМС общей численностью порядка 42,6 тыс. человек (в 1996 году командование сил специальных операций создано в Германии).

Отечественным аналогом основных компонентов зарубежных сил специ­альных операций являются соединения и части специального назначения. По-видимому, настало время и России иметь свои силы специального назначения.

 

[1] Военная мысль. 2000. № 3, 4.

[2] Военный энциклопедический словарь. М., 1986. С.515.

[3] Военная Энциклопедия. Т.1. М.:Воениэдат, 1997. С. 524.

[4] Военная мысль. 2000. № 1. С. 26—37.