5. «ЭРЛИКОН»

Лето 87-го. Не вышло. Высадку группы "отбили"
Слева направо: Александр Горбенко, Владимир Никитин, Олег Онищук,
Игорь Когут, Вячеслав Петров, Дмитрий Ястребов

  20мм автоматическая зенитно-артиллерийская установка (ЗАУ) «Эрликон» поражала воздушные цели на высоте до 6 000м и дальности до 10 км . С учетом того, что модные тогда ПЗРК «Стингер» (50 – 3 500м), «Блоупайп» (70 – 2 400м), «Джевелин» (35 – 3 000м) трудно было назвать отвечающими требованиям театра военных действий (ТВД) (фронтовая авиация, борта военно-транспортной авиации (ВТА) летали на высотах, превышающих 7 000м, а армейская: днем - на предельно малой высоте (ПМВ): 5 – 25м, а ночью, на так называемой – «безопасной высоте», ЗУ (пулеметные и артиллерийские) могли действительно решить проблему оборудования определенных зон в смысле ПВО. «Эрликон» был снабжен как оптическим прицельным приспособлением для ведения огня днем и ночью, так и механическим («паутинкой» ДШК). Академические условия для стрельбы обеспечивались массивной (около 250 кг ) трехмерной станиной. Ресурс обеспечивали 4 сменных ствола. Подача снарядов - револьверная - барабан на 200 выстрелов. Таких барабанов в комплекте было 8.

12 июля 1987 года, что называется, с утра пораньше, посреди степи, изрезанной мандехами (оврагами), по весне несущими талые воды в бассейн местной реки Тарнакруд, вот в один из таких мандехов, сейчас сухой и пыльный, без каких бы то ни было намеков на воду и влагу вообще Олег Петрович Онищук высадился с группой «энтузиастов». Выполнил он это совершенно буднично, и, что гораздо важнее, - практически незаметно, «соскользнув» с брони и мгновенно растворившись в клубах серой жирной степной пыли. Как и не было только что группы. Броня же продолжила свой путь в пункт постоянной дислокации. Пятеро суток, пять дней и пять ночей, он маневрировал, выписывая в своем районе засадных действий замысловатые петли. Днем, с мест отдыха группы, вел наблюдение, еще раз проверяя правильность задуманного.

Наконец, к шестой Олеговой ночи, духи успокоились. Это серьезный труд: шесть суток прятаться ото всех, практически на открытой местности. Мандех – укрытие достаточно условное. На дворе июль, днем бывает очень тепло, солнце стоит в зените с пяти и до четырех. А потом наступает всеобщее охлаждение, градусов до +15 - +18. Видимо, сказывается высота, как никак 1600 метров над уровнем далекого Балтийского моря. К 21.00 небо рассыпается ярчайшими звездами. Может, поэтому на Востоке так любят роскошь. Такого ночного неба я не видел нигде. В лунную ночь даже не нужна оптика. Но в ночь на 17 июля с Луной не сложилось. Это усложнило задачу, с одной стороны, и упростило, с другой. Олег выбрал место практически в голой степи. Караванный маршрут после пересечения «калатки» упирался в дувалы и буйную зелень кишлачка под названьем Спингбарга, в небольшой низинке при дороге, петлял по нему одному ему известными кривыми овечьими дорожками. Потом, уже на северной окраине возникал вдруг и сразу резко исчезал в складках местности, путался и кривился в распадке и потом медленно, тягуном, поднимался к основному горизонту степи. С востока почти к самой обочине этой проселочной дороги подходил мандех с несколькими неглубокими промоинами. У краев самого мандеха было еще и несколько ямок, заросших чахлой степной растительностью. Здесь и определился Олег с засадой.

  Некая активность возле дороги Кабул – Кандагар вселяла надежду, что нечто все-таки запланировано именно на эту ночь и в этом районе. После десяти началось движение. Вначале двое бабаев, по росту и голосам сильно смахивавшие на подростков, прошли по дороге, периодически останавливаясь и переговариваясь между собой. Минут через сорок Олегу доложил сержант Иванов, что на группу гонят отару овец. Был такой тактический прием: проверяли на наличие мин. Ситуация становилась критической. Каравана можно и не увидеть, зато помахаться в чистом поле придется от души, если дать себя обнаружить. У Олега мгновенно созрело решение: группе замереть, накрыться трофейными одеялами-палатками, пропустить отару через себя. Рассказать это, конечно, легче, чем, замерев, лежать полчаса укрывшись с головой вонючим духовским одеялом, пока по тебе топчутся овцы, в промежутке между шагами щиплющие чахлую травку, гадящие тебе на голову. Наверное, это были самые долгие полчаса в жизни наших ребят. Но кончается не только хорошее. Закончился и этот овечий парадный проход. Спортивного азарта поприбавилось. Тем более, что входной билет на шоу оказался не таким уж и дешевым. Всей группе уже хотелось зрелища. Разведчики в тройках аж звенели от напряжения. Наверняка, всех била предбоевая дрожь. 

  Вот оно. Блик? Или показалось? До рези в глазах Олег ищет ночным биноклем то место, где вроде бы нечто блеснуло. Какое-то темное пятно, как осьминог, постоянно меняющее свои очертания.

Ба! Да это массовка – сопровождение каравана. Идут медленно – дистанция 600-700м.

- К бою! – командует Олег. Все на местах, все, как натянутая тетива. Ничего и никому объяснять не надо. Все уже отработано до изжоги. Разведчики внимательно всматриваются в тени впереди на дороге. Вот уже вся «змея» каравана вытянулась из Спингбарги. Время потянулось. Секунды переросли в вечность. Но час все-таки настал. Начал Олег. Его очередь «трассерами» - команда «Огонь!» для всех. Моментально восточная обочина дороги огрызнулась таким огнем, что воины пророка пришли в себя только тогда, когда остановился «Симург» и упали замертво два верблюда. Жалкие попытки организовать сопротивление не привели ни к чему. Тройка Олега Иванова, как в тире расстреливала «отходящую», с высоким подниманием бедра, в кишлак Спингбарга, группу. Остальные тоже не скучают. Одна из главных задач: не просмотреть какого-нибудь хитро залегшего борца. Все вроде тихо. Олег отдает себе отчет в том, что тишина эта обманчивая. Сейчас придет другая массовка: отбивать кровное. Теперь уже точно кровное. Эко их как, даже убитых не уволокли. А раненых просто нет. Группа занимает круговую оборону. Начинается сказка про Кибальчиша: им бы только до утра простоять, да ночь продержаться. Хотя, что там той ночи? Через пять с половиной часов уже будет светло. Олег дает команду продавить связь в отряд, садится рядом с радистом.

  А в это время мы сидим на ЦБУ, мы – это оперативный дежурный по ЦБУ майор Володя Садыков и я, Ваш покорный слуга. Беседуем «за жизнь». Я еще попутно лазаю по карте, висящей за спиной у Володи. Не спится. Слышим топот по лестнице. Вбегает боец из группы связи.

  - Товарищ капитан. «Днепр» забил караван!
- Давай управление сюда. Володя, позвони «Космосу», - это уже я. Беру гарнитуру. – «Днепр», я – «Ява», как дела?
- «Ява», взяли коробочку и трех животных. Коробочка полная. Животные тоже. Все тихо пока. Помощь не нужна.
- Понял тебя, «Днепр». Не вздумай досматривать в потемках. Наблюдай вокруг, утром тебя заберем. Что-то тебе привезти особенного?
- Нет, «Ява». Все как всегда.

  Заходит следующий посетитель: оперативный уполномоченный Валерий Михайлович Ушаков. Радостный. Он тоже знает, что есть результат. Правда, никто еще не знает какой!

Я «сажусь на телефон» пробивать на «Экране» боевое распоряжение на вертушки для эвакуации Олега. Володя звонит Анатолию Александровичу Егорову, командиру нашего вертолетного отряда. Егоров пришел, утрясли маршруты, время, оговорили детали. Еще через некоторое время все разошлись, остались мы с Володей одни.

  А с рассветом я, взяв с собой трех минеров, полетел забирать Олега. К нашему прилету он уже разгрузил машину и верблюдов. Сели, осмотрелись, начали перегружать все в вертушку. Загрузили все, но оказалось, что взлететь с этим будет не так просто. В ведущую вертушку я посадил группу с мелочами, а в груженую – ведомую, пересел сам с минерами. Командир роты минирования, Александр Михайлович Четыркин, заминировал и машину, и верблюдов, и тела борцов за веру. Да только не дочитал до конца инструкцию к взрывателю МВНС. Результат – при взлете ведомой вертушки, от сильного воздушного потока сработала крайняя к бортам ОЗМ-72. Только чудом никто не пострадал. А на базе я воочию увидел еще раз, какое грозное оружие – наша мина ОЗМ. Левый борт нашей восьмерки был буквально изрешечен осколками. А самое неприятное заключалось в том, что в хвостовой балке было аж 19 пробоин. К счастью, мы все-таки долетели. Вопрос компенсации морального ущерба вертолетчикам был решен тут же, на вертолетной площадке. Вызвали дежурную машину – в руках мы бы всего не перенесли.

Выход Олега принес отряду славу «борца со средствами ПВО». 5 января 1987-го – «Стингеры» от Жени Сергеева и Володи Ковтуна, 17 июля 1987-го – 20мм автоматическая зенитная установка «Эрликон» в комплекте, с документацией, в общем, как из магазина. Три мешка с новенькими, в смазке, китайскими АК-47 (57 штук), несколько РПГ-7, 82 мм БО, 3 пулемета РПД – все из тех же конюшен, 82 мм миномет фирмы «Интерармс» с облегченной (треугольной) плитой, море боеприпасов, самых различных, средства связи, документы. В общем, используя свой ночной анонс «по всем каналам связи» я тут же написал наградной на Олега (орден Красного Знамени вручили его вдове в штабе Прикарпатского военного округа вместе с другими его наградами). Личный состав группы представлял он сам.

  В Украинском Национальном Музее Истории ВОВ на стенде, посвященном Олегу Петровичу Онищуку, среди прочих, есть фото, на котором запечатлены все Герои Советского Союза нашего отряда, еще не Герои, но еще живые, на фоне «результата 17 июля 1987 года».

Все Герои отряда: Олег Онищук (сидит во 2-м ряду 4-ый), Юра Исламов (стоит слева третий), Ярослав Горошко (4-й справа стоит).

назад